Интервью записано 24.09.2024

– Как вы попали в социальную сферу?

Наверное, по какому-то наитию. Я всю жизнь работала с детьми. А о SOS Детских деревнях я слышала очень давно. Когда я работала в фонде «Бобек», работа Деревень была на слуху. В какой-то момент я решила поменять ракурс своей работы. Зашла в HeadHunter и увидела объявление, пришла сюда.

– Если можно сказать, что у каждого центра есть своя специализация, то как можно описать специализацию центра АСАР?

У нас очень важный для города Алматы проект: мы принимаем в наш кризисный центр находящихся в трудной жизненной ситуации одиноких мам с детьми от 2 до 10 лет. Наши бенефициары в силу жизненных обстоятельств оказались в Алматы совершенно одни без крыши над головой и зачастую практически без средств к существованию. Обстоятельства бывают разные: расставание с отцом детей; тяжелая болезнь мамы, временно лишающая ее способности работать; наличие детей-дошкольников или детей с инвалидностью и невозможность устроить их в детский сад из-за отсутствия регистрации и средств для оплаты частного детского сада.

У нас небольшой центр. Максимальная вместимость — 6 женщин и 12 детей. За годы работы центра почти 200 детей не попали в учреждения для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Эти дети остались в биологических семьях. Это очень важный результат, который скажется не только на интегрированности в общество этого поколения детей, но и на детях этих детей тоже.

– Какую помощь могут получить женщины с детьми в кризисном центре АСАР?

Когда в нам приходят женщины с детьми, у них закрываются базовые потребности, в первую очередь. То есть мы предоставляем жилье на полгода, продукты питания, вещи для ребенка, лекарственные препараты для ребенка. Мы даем время и возможность работать над другими потребностями.

Все бенефициары заводят отдельную тетрадку, в которую мы вносим цели плана развития семьи. И мы еженедельно отслеживаем выполнение целей плана.

С одной стороны, моя задача – поддержать женщину, чтобы она стать более устойчивой финансово – накопить деньги, либо закрыть часть своих кредитов. Мы очень четко работаем над тем, чтобы она вышла отсюда с определенным финансовым запасом.

Еще одна сторона плана – работа с психологом. Иногда женщины, которые к нам приходят, четко понимают, что им нужен психолог. Они говорят: я не выберусь сама, мне нужно выговориться в разговоре со специалистом. И, конечно, их психологическое состояние оказывает влияние на их отношения с детьми. И поэтому два раза в месяц у нас работает психолог индивидуально. И раз в месяц у нас одна групповая встреча.

Порой наши бенефициары психологически травмированы, в детстве они не видели хорошей модели воспитания. Поэтому еще одна часть нашей работы — обучение женщин родительским навыкам: как бытовым, так и педагогическим.

Я не сказала еще о большой важности юридических услуг. Многие женщины не знают, какие у них есть права. Они не знают, как решить вопрос с алиментами, как подать правильный, грамотный иск. И я сама уже успела увидеть несколько хороших кейсов, когда именно наш юрист вела женщину и доводила до хорошего или, юридическим языком, удовлетворительного разрешения проблемы.

Одно из важных направлений работы центра – профессиональная ориентация. Мы стараемся, чтобы те бенефициары, которые не имеют востребованной специальности, прошли обучение и повысили свою привлекательность на рынке труда.

И, помимо этого, я опираюсь на свой жизненный опыт. Стараюсь с мамами «Асара» разговаривать, потому что понимаю, что для них очень важно выговориться. И важно, чтобы их приняли без осуждения, без каких-то нравоучений. У нас никогда этого нет. Мы всегда разговариваем, мы говорим: давай попробуем, а что дальше будет? А как это будет? И вот мы стараемся больше беседовать, разговаривать с ними.

– Это интересно. Это не всегда очевидно из того, что мы знаем. Из вашего опыта наверняка вам запомнились какие-то семьи, истории. О каких вы могли бы рассказать?

Вот последний яркий пример. К нам в кризисный центр пришла девочка 2000-го года рождения. Прямо вот девочка. У нее двое деток. Я сама испытала эмоциональное потрясение, когда увидела ее детей. У нее была очень трудная жизненная ситуация.

У ее родителей были неважные отношения. Потом получилось так, что в 18 лет она практически осталась одна. Она вышла замуж, тоже неудачно. И потом она ушла от мужа и самостоятельно воспитывала двух детей. Она их отдала в круглосуточный частный садик. На момент, когда она пришла к нам, она больше трех месяцев практически не жила с детьми. Она работала, жила в хостеле. Работала на двух работах, чтобы обеспечивать их и самой как-то жить. И она пришла в очень депрессивном состоянии. Мы уже ставили вопрос о том, чтобы привлечь к работе с ней психиатра.

И, помимо этого, пребывание в круглосуточном детском саду и тяжелое психологическое состояние мамы очень сильно отражалось на ее детях. Дети были очень такие, знаете, как сказать? … Они боялись всего. Такое слово… да, зашуганные. Это может быть грубое слово. Но действительно, особенно у старшего мальчика, ему четыре годика, у него были такие глаза. Вы знаете, он всего боялся. Он боялся даже какого-то стука, какого-то громкого звука. Очень сильно на это реагировал. Помимо этого, она очень сильно выплескивала на них агрессию. То есть у нее была внутренняя тревожность, и она не знала, как ее выразить по-другому. И мы очень много про это с ней говорили.

Но благо, что она пришла, и она тоже об этом говорила. Она прямо говорила: знаете, я растеряна, они меня раздражают, я не знаю, что мне с ними делать. То есть она всегда была открыта, шла на контакт, вот что было хорошо. Здесь мы подключили психолога. Они работали еженедельно. Потом мы привлекли еще одного психолога. То есть мы прямо ее вели очень четко. Мы понимали, что нам очень важно ее вытащить из этого состояния. И я с ней работала каждый день. Мы с ней встречались, обсуждали, говорили. А ее деток мы устроили в садик.

И вот на сегодняшний день прошло пять месяцев. Во-первых, мы видим наших малышей. И это совсем другие мальчики. Они уже по-другому реагируют. Оказалось, что старший сын очень открытый, очень развитый. Он очень много говорит. Какие-то игры проводишь, он очень активно в них участвует. У нас заговорил маленький ребенок. То есть ему два годика было. Он сейчас у нас прямо разговаривает. Мы это слышим, видим.

И сейчас мама действительно устойчива. Во-первых, сама говорит: «Я чувствую, что я успокоилась. У меня поменялись отношения с детьми».  Это говорят и окружающие. Мамы, которые находятся в центре, тоже это заметили. Она совсем по-другому с детьми общается. Она читает им книжки на ночь. Она взяла у меня игры. Играет с детьми по вечерам.

И, помимо этого, сейчас получилось так, что у нее устраивается личная жизнь. У нее есть молодой человек. Официально он уже ее представил своим родственникам. И вот мы ждем их выхода из кризисного центра, потому что, что мама входит в новую семью. В новый дом. В этом доме они уже ремонт делают. Там уже есть комната для детей.

Помимо этого, как я говорила, есть финансовый аспект. Практически все приходят с финансовыми проблемами. И мы с ней прям считали все. Она работает продавцом. И я говорю, давай каждый день считать.  В итоге, она говорит: ой, вы представляете, я за месяц посчитала, я, кажется, столько-то тысяч отдала долгов. Я говорю, смотри, какая ты умница, давай еще. У нее был достаточно большой долг на момент, когда она пришла. А сейчас осталось меньше половины. То есть больше половины за это время она уже смогла погасить.

Для нас это настоящая история успеха. И мы прямо кулачки за нее держим. И за ее мальчиков тоже.

– Хорошо. Но мы знаем, что когда семья выходит из проекта, то связь с ней не прекращается. Каким образом она поддерживается?

В основном мы поддерживаем их телефонными звонками.

У нас есть постмониторинг. В зависимости от степени риска социального сиротства для детей при выходе из центра, у нас есть постмониторинг через 3 месяца и через 6 месяцев после выхода из центра.

Но сейчас у нас появилась новая потребность. Мы хотели создать онлайн-сообщество женщин-бенефицаров, которые уже вышли из проекта, чтобы они могли помогать друг другу. Это очень важно. Сейчас собралось пять-шесть женщин, которые говорят: да, мы хотим принять участие, нам это интересно. Где-то это будет взаимопомощь, возможно, связанная с совместным съемом квартиры, уходом за детьми, обменом какой-то информацией. И, помимо этого, я хочу, чтобы они приходили к нам в центр и делились своим опытом с женщинами, рассказывали, как они вышли из этой ситуации.

Потому что у нас есть яркий пример – с одной из женщин, которая вышла из проекта несколько лет назад, мы до сих пор тесно работаем. Она сама сейчас работает в благотворительном фонде, по этому вопросу мы тоже будем с ней сотрудничать.

Такой чат уже действует на сегодня – в нем женщины делятся своими мыслями, успехами, высылают фото детей.

– Как сбалансировать меры безопасности и конфиденциальности для семей, живущих в центре, с необходимостью распространять информацию о нем – и для потенциальных бенефициаров, и для проектов, работающих в аналогичных сферах? Какие в целом здесь особенные аспекты у кризисных центров?

Если говорить непосредственно о безопасности женщин Кризисного центра АСАР, то мы находимся на охраняемой территории. Охраняется детская деревня, соответственно, охраняются и наши женщины Кризисного центра с их детьми.

Если говорить о конфиденциальности, то первое, конечно, что подписываем мы, придя на работу – это обязательство о неразглашении информации, которая нам стала известна по служебным каналам. И такие же листы подписывают и наши женщины, потому что мы их тоже предупреждаем о необходимости неразглашения информации о других бенефициарах проекта.

И в то же время мы говорим им: вы не беспокойтесь, информацию о вас мы никуда не передаем. Когда мы готовим отчеты для спонсоров, то они анонимные. Если необходима фото- и видеосъемка, то тогда только со спины, и только с разрешения женщины.

По опыту других центров, я знаю, что центры, помогающие жертвам бытового насилия обычно нигде не фиксируют свои адреса. Чаще всего полиция знает эти адреса, и полицейские могут туда отвезти женщин. Информация про наш центр есть на нескольких сайтах. Женщины часто звонят, и они говорят: когда мы вводим поисковый запрос в сети, АСАР всегда стоит в тройке первых предлагаемых центров. В этом отношении мы открыты для людей, мы открыты для общества. Мы можем говорить о том, что мы работаем для женщин в трудной жизненной ситуации. Мы можем дать информацию о себе, но мы не даем личную информацию о каждой женщине.

– Как каждый из нас (как член общества, как друг, родственник, коллега семьи в трудной жизненной ситуации) может в повседневной жизни сделать пусть небольшой, но вклад в предотвращение или разрешение кризисов, с которыми сталкиваются бенефициары проектов?

В SOS Детской деревне я являюсь членом команды по противодействию жестокому обращению. И когда мы проводим обучение для детей или для взрослых, есть определенные формулировки про жестокое обращение, и есть там такие термины – «действие» или «бездействие». Я всегда делаю упор именно на втором слове, на слове «бездействие». Бездействие – это равнодушие.

Если каждый из нас будет неравнодушен по отношению к таким женщинам, когда он будет действовать, а не бездействовать по отношению к такой семье – как раз это, наверное, определенная лепта в профилактику социального сиротства. Если брать отдельного гражданина, понять, чем мы можем помочь женщине – иногда это, что-то прямо непосредственное, помочь едой, помочь вещами. Но лучший из вариантов, наверное, помочь устроиться на работу. Мне всегда импонируют те люди, которые звонят на наш номер телефона, в наш кризисный центр. Иногда это соседи или вообще посторонние, но всегда неравнодушные люди.

Они говорят: вот я шла по улице, смотрю, женщина сидит с сумками. И спрашивают – пожалуйста, подскажите нам, куда обратиться. Я этим людям всегда прямо говорю: я очень благодарна вам за ваше неравнодушие, за ваше умение поддержать. И что в моих силах на этот момент, я делаю: или перенаправляю в другие кризисные центры (например, те, которые работают с жертвами бытового насилия), или подсказываю номера телефонов, куда обратиться. Либо, когда понимаю, что мы можем чем-то помочь, прошу приехать к нам. Вот это первое. Самое главное – не быть равнодушными, не проходить мимо таких историй, которые происходят в жизни.

***************

Каждый может оказать поддержку, подписавшись на ежемесячные пожертвования на нашем сайте: Помочь детям — SOS Детские деревни Казахстана Регулярная помощь очень важна для нас, поскольку дает больше стабильности и позволяет более уверенно планировать помощь детям и семьям.